В то вре­мя, как мы рез­ко и гру­бо уда­ря­ем по твер­ды­ням ка­пи­та­лиз­ма и его бы­та, и ста­ра­ем­ся вы­стра­ивать весь об­щест­вен­ный строй в сто­ро­ну ком­му­низ­ма, в об­лас­ти так на­зы­ва­е­мо­го ис­кус­ст­ва, мы по­во­ра­чи­ва­ем вспять, к эпо­хам ме­нее со­вер­шен­ным, наибо­лее гру­бым и по су­щест­ву сво­е­му край­не.

Если Конструктивизм должен прийти на замену «Искусству», то нужно разобраться, что конструктивисты понимают под искусством. Манифест политически заряжен. А буквально говорится следующее: Как только мы подходим к искусству — мы перестаем быть марксистами. Коммунизм уничтожит эксплуатацию одной части общества другой… все это вдруг забывается, как только коммунист коснется прекрасного. Он делается чужим и покорным, и «идея движения» и «философия действия» уж не его идея, не его философия (идея Движения — книга Moholy Nagy “Vision in Motion”). В то время, как мы резко и грубо ударяем по твердыням капитализма и его быта, и стараемся выстраивать весь общественный строй в сторону коммунизма, — в области так называемого искусства, мы поворачиваем вспять, к эпохам менее совершенным, наиболее грубым и по существу своему крайне антикоммунистичным.

Разрушая буржуазно-капиталистический строй, т. е. разрешая вопрос власти и создавая переворот в производственных отношениях она не может не опрокинуть культуру своего врага в целом. Moholy в своей итоговой книге говорит о единстве Art и Life, Ган говорил о другом, потому что если мы используем старое слово Искусство, вместе со старым словом в настоящее неизбежно попадает всё его старое наследие.

Старое слово Искусство, вместе со старым словом в настоящее неизбежно попадает всё его старое наследие. Говоря «art» и «life» он может думать о Конструктивизме, но американский читатель будет думать о «Beaux Arts». Конструктивизм — конечная точка в цепи трансформаций деятельности художника запущенной техническим прогрессом: Имперссионизм (Моне) — Постимпрессионизм (Сезан) — (Art Nouveau) — Кубизм (?) — (Футуризм) — (Дадаизм) — Беспредметное искусство (Супрематизм ) — Конструктивизм. Модель этих трансформаций — Пикассо.

The name of the fam­ily es­tate Yasnaya Poly­ana trans­lates as ‘bright mead­ow’. It was the place that in­spired, and nour­ished, him. Over time, Tol­stoy turned Yasnaya Poly­ana in­to mani­fest­a­tion of his views on life. After the Bolshev­ik re­volu­tion the es­tate be­came a state-owned mu­seum any­one can vis­it for a mod­est fee. Now it’s a land­mark that holds loc­al and in­ter­na­tion­al cul­tur­al events main­tained by a col­lect­ive of work­ers that in­cludes Tol­stoy’s as­cend­ants.

Deep in the Rus­si­an coun­tryside, among the birch trees and pine forests lays the place, where Leo Tol­stoy was born in 1828, wrote his fam­ous works in­clud­ing ‘War and Peace’, lived most of his life and was burried there. Tol­stoy is bet­ter known as one of the world's greatest artists, and prob­ably less as an or­gan­ic garden­ing en­thu­si­ast, yet there he cre­ated a sort of eco­sys­tem of apple orch­ards of 30+ vari­et­ies with an api­ary. Be­sides the aes­thet­ic pur­poses, these orch­ards con­trib­uted to the es­tate's eco­nomy by the profits from farm­ing rent.

В то время, как мы резко и грубо ударяем по твердыням капитализма и его быта, и стараемся выстраивать весь общественный строй в сторону коммунизма, в области так называемого искусства, мы поворачиваем вспять, к эпохам менее совершенным, наиболее грубым и по существу своему крайне.

Если Конструктивизм должен прийти на замену «Искусству», то нужно разобраться, что конструктивисты понимают под искусством. Манифест политически заряжен. А буквально говорится следующее: Как только мы подходим к искусству — мы перестаем быть марксистами. Коммунизм уничтожит эксплуатацию одной части общества другой… все это вдруг забывается, как только коммунист коснется прекрасного. Он делается чужим и покорным, и «идея движения» и «философия действия» уж не его идея, не его философия (идея Движения — книга Moholy Nagy “Vision in Motion”). В то время, как мы резко и грубо ударяем по твердыням капитализма и его быта, и стараемся выстраивать весь общественный строй в сторону коммунизма, — в области так называемого искусства, мы поворачиваем вспять, к эпохам менее совершенным, наиболее грубым и по существу своему крайне антикоммунистичным.

Разрушая буржуазно-капиталистический строй, т. е. разрешая вопрос власти и создавая переворот в производственных отношениях она не может не опрокинуть культуру своего врага в целом. Moholy в своей итоговой книге говорит о единстве Art и Life, Ган говорил о другом, потому что если мы используем старое слово Искусство, вместе со старым словом в настоящее неизбежно попадает всё его старое наследие.

Старое слово Искусство, вместе со старым словом в настоящее неизбежно попадает всё его старое наследие. Говоря «art» и «life» он может думать о Конструктивизме, но американский читатель будет думать о «Beaux Arts». Конструктивизм — конечная точка в цепи трансформаций деятельности художника запущенной техническим прогрессом: Имперссионизм (Моне) — Постимпрессионизм (Сезан) — (Art Nouveau) — Кубизм (?) — (Футуризм) — (Дадаизм) — Беспредметное искусство (Супрематизм ) — Конструктивизм. Модель этих трансформаций — Пикассо.

The name of the fam­ily es­tate Yasnaya Poly­ana trans­lates as ‘bright mead­ow’. It was the place that in­spired, and nour­ished, him. Over time, Tol­stoy turned Yasnaya Poly­ana in­to mani­fest­a­tion of his views on life. After the Bolshev­ik re­volu­tion the es­tate be­came a state-owned mu­seum any­one can vis­it for a mod­est fee. Now it’s a land­mark that holds loc­al and in­ter­na­tion­al cul­tur­al events main­tained by a col­lect­ive of work­ers that in­cludes Tol­stoy’s as­cend­ants.

Deep in the Rus­si­an coun­tryside, among the birch trees and pine forests lays the place, where Leo Tol­stoy was born in 1828, wrote his fam­ous works in­clud­ing ‘War and Peace’, lived most of his life and was burried there. Tol­stoy is bet­ter known as one of the world's greatest artists, and prob­ably less as an or­gan­ic garden­ing en­thu­si­ast, yet there he cre­ated a sort of eco­sys­tem of apple orch­ards of 30+ vari­et­ies with an api­ary. Be­sides the aes­thet­ic pur­poses, these orch­ards con­trib­uted to the es­tate's eco­nomy by the profits from farm­ing rent.